Мой выбор

Мой выбор — не самый простой и, наверное, не самый правильный. Но это мой выбор и больше ничей. Это моя жизнь, которую я проживаю так, как умею, как могу и как получается.
Мне нравится делать не так, как другие. Мне нравится идти вопреки тому, что говорят и что думают. Мне нравится слышать, что «это невозможно» или что «ничего не получится».
Я был таким всегда. Бабушка говорила: «Только не вздумай доедать весь суп» или «Нет, ну невозможно сделать все уроки за час» — и я ел, и делал. Это были маленькие вызовы, которые я принимал и чувствовал себя настоящим.

В 8 классе все говорили, что ребёнок не может жить один, готовить себе, делать уроки и ходить в школу. Но я принял и это — и прожил так два года.
В 24 сказали, что нельзя уходить с работы после повышения и начинать всё с нуля — но я ушёл и начал.
Все говорили, что я никому не нужен за границей и вернусь, как только закончатся деньги. Но они закончились в первый день приезда — и я остался навсегда.

И я не скажу, что беру пример с баранов и тупо бьюсь лбом обо всё, во что можно упереться. Но я люблю решать сложные и интересные задачи.
Колумб, Магеллан, Веспуччи, Васко да Гама, Хейердал, Кусто — всегда были моими кумирами, но только сейчас я начал анализировать их как людей, а не как путешественников.
И теперь я понимаю, что это были очень сложные люди, которые пожертвовали всем ради того, чтобы сделать то, чего до них не делал никто.

И самые большие ошибки, которые я могу допустить, — они не в выборе яхты или маршрута, а в том, что я оставляю дом и всё, что созвучно с этим словом.
Но и это я беру как испытание, которое должен пройти. Я уже разведен и уже «вахтовый папа».
Мне уже хватило ума понять, что любые новые отношения невозможны без боли и страдания для неё.
Но у меня есть надежда сохранить и развить отношения с сыном — и это единственное, что может остановить меня ещё в самом начале или заставить вернуться на половине пути.

В остальном — я буду идти до конца, и тут уже нечего менять.
Яхта выбрана — и она такая, какая есть. Но она прекрасна и неповторима.
Она, возможно, менее комфортна, чем круизный лайнер на тысячи человек, и менее ремонтопригодна, чем «Кон-Тики».
Но она говорит со мной, а я с ней. Она только-только родилась, а уже заряжает всех вокруг и дарит впечатления на всю оставшуюся жизнь.

Если в чартере обсуждают наличие или отсутствие подстаканников у штурвала, то мы говорим о том, как улучшить кенигхем стакселя.
Нам интересно, как влияет усиление на файловом угле на форму паруса при увеличении нагрузки.
Мы заказываем разные латы на разный ветер и ищем настройку мачты, постоянно что-то меняя перед каждым выходом.
И это так интересно, что вообще не понятно — есть ли в этом хоть какое-то конечное понимание совершенства.

Нам не нужны соперники на дистанции, чтобы обсуждать тактику в море — нам нравится строить маршруты и бороться со временем.
Но одновременно, вне гонки с собой, мы можем заложить длинный и никому не нужный одинокий галс — просто потому, что он комфортный и мы идем красиво.

Перелёт домой в 777 в экономе — это тоскливое занятие.
В кокпите 777 — это наука.
Но целый день в планёре на потоках — это целая жизнь.

И я выбрал её. А говорю «мы выбираем», потому что я совсем не одинок, и судьба подарила мне окружение, которое интересуется парусом и ветром не меньше, чем я.
И, наверное, счастье не в том, чтобы следовать своим желаниям и говорить, что это твой выбор,
а в том, чтобы тебя окружали люди, которые разделяют это с тобой,
и вам всегда есть о чём поговорить — и есть о чём помолчать.

Быть в семье на берегу и быть в семье на борту — вот оно, счастье.
И не нужно никому ничего доказывать, потому что это — то, что у меня есть.
Осталось только не потерять, а сохранить.

Хоть я и озаглавил это словами «мой выбор», в процессе понял — он наш.